^Back To Top

SLogin

Войти через:

nachodki.ru интернет-магазин
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Дню Внутренних Войск посвящаяется!

В жизни любого мужика срочная служба в армии занимает особое место, как одно из самых захватывающих приключений, а для многих — и единственное в дальнейшей серой череде дней. И чем дальше ты прошел по жизни, тем светлее в твоей памяти воспоминания об армии. Сначала ты травишь друзьям армейские байки, затем своим детям ты рассказываешь былины, которые для внуков становятся легендами.

Конечно, служба у каждого была своя, и многие попадали конкретно, в суровую дедовщину и межнациональные разборки. Но и в этом случае имеют место вышеуказанные тенденции. Если, конечно, мужик не сломался и все пережил. Плохое забывается, некоторые события после череды лет и сотен рассказанных историй так изменяются в памяти, что сам начинаешь верить в то, чего не было. Даже в то, что все кругом дебилы, а ты — с крыльями и в белом.

Не знаю, как далеко я зашел на этом пути былинного сказителя, но, надеюсь, что не очень. Ведь внуков пока нет. Впрочем, рассказанному ниже вы можете не верить или не полностью доверять.

Итак, довелось служить мне в отдельном батальоне связи небезызвестной дивизии имени Ф. Э. Дзержинского, или попросту в Дзержинке. Связистом в общем и целом быть неплохо, особенно, если количество связистов в подразделении невелико. Тогда они — «белая кость», живущая своим узким коллективом в рамках своих служебных обязанностей. Однако, когда в батальоне связисты буквально все, ситуация немного другая, вплоть до выделения личного состава для выполнения сугубо пехотных функций, как-то патрулирование Города Героя Москвы, оцепление на массовых мероприятиях, разгон демонстраций («Палкой — бей!» - «Тэ-э!»), командировки в южные регионы страны, а также наряды, караулы и прочие хозработы. Других солдат в отдельном батальоне для этих дел попросту нет. И боевую подготовку в лучших традициях дивизии тоже никто не отменял. Набегались и настрелялись на десять лет вперёд.

Описываемый случай приходится на второе полугодие моей службы - наверное это был апрель, так как снега уже практически не было, а солнышко вовсю припекало, но на летнюю форму одежды мы еще не перешли. Тут надо сказать, что из-за связной специфики молодое пополнение попадало в батальон спустя пол-года службы, так как сразу после КМБ всех на несколько месяцев отправляли в учебку связи. Поэтому дедушки до нас смогли добраться только после полугода службы, что, согласитесь, психологически гораздо проще. Впрочем, страшной дедовщины у нас при мне и не было. Да, молодые попадали на все «грязные» работы и должны были «шуршать». Да, у старослужащих были привилегии. Но, учитывая службу экипажами, у каждого практически был свой персональный дед, ну или два. Когда прибыл с югов мой начальник радиостанции Олег — я просто накрыл ему со товарищи поляну, и служил себе спокойно. Ну и, кроме того, у старослужащих был необходимый опыт в выполнении специальных задач по нашему связистскому профилю. Который они, невзирая ни на что, тем не менее передавали. Бывало, что и пинками под сраку особо одаренным молодым. Впрочем, речь не об этом.

В тот жаркий апрельский день выпало мне счастье первый раз сходить в патруль. Учитывая то, что увольнений в Дзержинке не было вообще, так как данная часть высокой степени боеготовности, а в учебке мы были в увале всего один раз, передвигаясь «группой не менее десяти человек», так как это происходило в тогда еще Советской Прибалтике, где национализм, тем не менее, уже цвёл буйным цветом. Поэтому данный патруль был своеобразной отдушиной, где мы могли хоть одним глазком взглянуть на нормальную гражданскую жизнь. Хотя какая она тогда была нормальная? 1989 год, самый пик «перестройки». Впрочем, что это я наговариваю? Ведь затем наступили «святые девяностые», характеризуемые одним словом, созвучным с породой северной полярной лисицы.

Так вот, возвращаясь к теме патруля, несмотря на то, что форма одежды у нас была зеленая с краповыми погонами «ВВ», в патруле полагалось ношение милицейской формы, которая выдавалась уже не каждому, а на величину патрульного наряда, то есть на пятьдесят процентов личного состава. Естественно, размеры данной формы были усредненными. Несколько комплектов длинных, несколько коротких, но в основном «золотая середина». Причем форму к службе надо было готовить, то есть лишнее подшить, но, упаси Боже, не подрезать. А если уже ушито коротко от предыдущего патруля — требуется распустить и подшить под себя. Ну и затем, естественно, разгладить, дождавшись своей очереди к утюгу. И, что тоже естественно, «дедушки» имели «личные» комплекты формы под себя и дублера из молодых, подходящего по размеру, дабы постоянно не перешиваться. А остальным доставалось — что оставалось.

В тот день мне по остаточному принципу досталась милицейская шинель от дяди Стёпы. Был такой литературный персонаж - советский милиционер баскетбольного роста. Учитывая мой средний рост и худощавое телосложение — я, мягко говоря, был в сильном удивлении. Даже подшитая по максимуму она сидела на мне как казачья бурка или шинель от самого Железного Феликса, то есть была практически до пят. В комплекте имелась шапка столь богатырского размера, что даже с подложенной за отвороты бумагой и утянутая по низу ниткой едва не сползала на глаза, напоминая при этом казачью папаху. А моему одногодку Сереге под ником Птица, который был ростом пониже, но в плечах пошире, досталась шинель - маломерка, которая, после распирания на плечах, висела на нем в виде бабского сарафана, чуть ли не выше колен.

И вот строевой смотр перед выездом. Я и Птица в одном ряду, ибо один взвод, одно отделение, соседние экипажи. Вид парочки был настолько колоритный, что перед построением ржал весь батальон. Но, деваться некуда, «первая шеренга — шаг вперед», и к нам подходит ротный, капитан Мансуров. Мужик сам по себе с юмором, но и он, похоже, чуть не обоссался. Правда ничего при этом не сказал, хотя в глазах смешинки прыгали. Зато сказал я, что-то вроде:

- Товарищ капитан, разрешите обратиться?

- Обращайтесь!

- Оставьте нас в резерве в отделении, пожалуйста!

- Почему?

- А вы на нас посмотрите, стыдоба же! Ну или без шинелей ходить, в кителях — тепло ведь...

Но кэп отрицательно покачал головой, велел терпеть, и мы поехали как есть.

Долго ли, коротко ли, но мы прибыли в отделение милиции, находившееся в районе тогда еще существовавшего Рижского рынка. Старшим нашего патруля оказался возрастной ментовский сержант-пэпээсник, в кителе и фуражке (ну, тепло ведь), и с ним мы — Тарапунька со Штепселем в шинелях и шапках. Посмотрев на нас и, видимо, ужаснувшись, он тут же зарулил на Рижский рынок, нашел там пивнуху, загнав нас туда с черного хода. После кивка разливающему, в руках у нас появилось по кружечке пенного напитка, да и себя сержант при этом не забыл. После неспешного употребления на душе захорошело, и мне стало слегка наплевать на странный внешний вид. А затем, распахнув шинели, мы наконец-то пошли в патруль. Назло врагам, на смех Москве. Шляясь по рынку, когда сержант заходил в киоски пообщаться с лицами кавказских и прочих национальностей, оставляя нас снаружи, мы вовсю полупьяными глазами втыкали на гражданскую жизнь. Как вдруг она совершила очередной поворот. У сержанта вякнула рация, прошипев что-то неразборчивое, но он понял всё - очередь в вино-водочном магазине срочно требовала модерации, ибо там произошел мега-завоз алкогольной продукции.

Дальнейшее помню смутно. Километровая очередь. Мы и еще пара дружинников, сцепив руки, держим оборону у прилавка. Толчея, давка, жара, вопли — локальный кабздец. За пару часов оголтелые мужики смели весь завоз подчистую, и магазин опустел. Первыми ушли дружинники, унося завернутые в газеты цилиндрические свертки. А затем двинулись и мы, причем китель у сержанта был странно встопорщен сзади. Я бы ни за что не подумал, что можно подобным образом переносить флакон портвейна, засунув его сзади под брючный ремень в жопное декольте. Сержант был несомненно опытен в подобных делах. Поправив фуражку, он выдал рацпредложение перекусить.

Небольшая забегаловка на троллейбусном кольце, где питаются водители троллейбусов и менты. Рожки с парой котлет, стакан компота, стакан портвейна. После этого шинели и шапки не беспокоили нас вовсе. Подвернувшийся под руку авто-патруль на «девятке» лихо доставил нас до райотдела, куда мы, пьяно пошатываясь, прибыли практически самыми последними. Остальные зольдаты уже сидели в актовом зале и смотрели по видео «Тома и Джерри», оглушительно при этом хохоча.

Затем был бортовой сто тридцатый «ЗИЛок», где добрые дедушки, наконец поняв наше состояние, откровенно и матерно завидовали нам - офигевшим молодым. Но, дабы не было залёта, никто особо бучу не поднимал, и я даже неплохо прикорнул до расположения, где был поздний ужин и отбой. Наутро хмурые деды напророчили нам много-много разнообразных нарядов, но дело приближалось к майским праздникам, на которые наши экипажи были конкретно припаханы по связи, поэтому «пронесло».

В последующих патрулях мы посетили ряд видеосалонов, где я отсмотрел не по разу многие видеофильмы того времени, побывал на паре концертов «Пинк Флойд», нескольких футбольных матчах, похоронах академика Сахарова (где чуть не замерз к ипеням), посетил московский рок-фестиваль, где в основном сидел на связи, но в перерывах побывал и на концерте. Также батальон (правда без меня и Птицы) побывал в Армении, Грузии и Азербайджане. А я был одним из немногих, кто кувалдой вбивал кол заземления в брусчатку Красной площади. Но это уже совсем другие истории.

Всех ВоВанов, а ныне — национальных гвардейцев, с Праздником!

Комментируют только зарегистрированные пользователи.